Цитата мудреца

Голосование

Вегетарианство
 
Система Orphus. Если вы заметили ошибку на сайте, нажмите сюда.
Загружается, подождите...
Начало сайта Материалы сайта Литературное творчество Проза
Версия для слабовидящих
Версия для печати

Собеседница

Рассказы, написанные в разное время
  Нет сообщений • Страница 1 из 1

Собеседница

День уже близился к своему завершению. Этот день был обычным серым осенним днём. Никакие особые явления, типа дождя или ясного солнца не могли выделить его из однообразной картины осени. Такая мрачная погода не могла стать единственной причиной плохого настроения для большинства людей. Бывают дни, когда погода расслабляет, навевает сон, апатию, но сегодня — не тот случай. Был просто обычный серый день. Михаил сидел в маленьком баре на оживлённой улице и пил кофе. Этот бар считался популярным и никогда не жаловался на отсутствие клиентов. Хотя этот вечер не стал исключением, тем не менее, за столиками, рассчитанными на четверых, сидело по одному, по два человека. За стойкой стоял бармен средних лет с большой пролысиной и, без суеты, но быстро обслуживал клиентов.


Кофе у Михаила давно остыл. Заметив это, он большими глотками опустошил чашку и отправился за повторной порцией. Перед стойкой была небольшая очередь. Кто-то громко разговаривал, обсуждая меню, кто-то молча рылся в карманах, разыскивая удобные для расплаты купюры. Михаил ни кого не замечал. Он взял чашку кофе без очереди и направился обратно к своему столику. Только подойдя вплотную к нему, он заметил, что там уже сидели. Он немного помедлил. Ему стало неловко оттого, что он не заметил этого раньше, и его застали врасплох. Он, безусловно, хотел посидеть в одиночестве, но, во-первых, абсолютно свободных столиков не было, а во-вторых, само это место у стены в углу было ему очень приятно. Со слегка обиженным выражением лица, он занял своё прежнее место. Девушка, сидевшая за его столиком, заметила это замешательство.


— Я вам не помешаю? — извиняющимся голосом сказала она.


На самом деле она не чувствовала себя виноватой. Она видела, что молодой человек не окончательно освободил столик, но за всеми остальными сидели в основном парами и вели беседы, ей не хотелось быть свидетелем чужих разговоров.


Михаил сделал великодушное лицо и сказал, что девушка ему вовсе не помешает, но после этого он старался не отрывать взгляд от стола. Кофе был горячий, и они пили маленькими глотками. Девушка всё чаще и чаще поднимала глаза на Михаила и вскоре уже совсем в открытую стала его рассматривать. Молодой человек не выделялся на общем фоне броской одеждой или развязным поведением, но человек, способный заметить среди толпы неординарную личность, обратил бы внимание на этого сухощавого брюнета с выдающимися скулами и глубоко посажеными глазами. С одной стороны, казалось, он был чем-то озабочен, но на его лице нельзя было увидеть тень раздумий. Его не интересовали ни люди, входящие, выходящие, постоянно меняющиеся, ни телевизор, работающий в дальнем углу небольшого зала. Даже его собственный кофе, казалось, был ему вовсе не нужен. И всё-таки, не смотря ни на что, его глаза, в отличие от большинства глаз делового и праздного мира, как-то странно блестели. Было в них и что-то приятное, детское, и что-то пугающее, холодное.


— Почему вы на меня так смотрите? — он чувствовал на себе внимание девушки и произнёс эту фразу с оттенком злости, не отрывая взгляд от своей чашки.


Девушка вздрогнула. Теперь он отомстил ей, смутив неожиданным вопросом. Она быстро опустила глаза, и лёгкий румянец появился у неё на щеках. Михаил действительно был жесток в эту минуту. Мало того, что девушка ворвалась на занятую им территорию, где он мог спокойно думать о своём, быть с самим собой. Этот стол, эти стулья и стена у него за спиной — только им было позволено находиться рядом и быть свидетелями событий, происходящих внутри него. Мало того, что она стала так открыто рассматривать его, она просто ему не понравилась с самого начала, и всё тут.


Девушка не знала, что ответить, но отвечать что-то надо было.


— Извините, — произнесла она.


У Михаила сразу исчезла его напускная обиженная агрессивность. Он почувствовал, что «перегнул палку» своим резким тоном. Совсем ни за что обидел человека. Ему захотелось загладить свою вину, и он попытался завязать разговор:


— Нет, нет, вы меня не так поняли. Я просто захотел узнать, что вас во мне так заинтересовало?


— Не беспокойтесь, ничего особенного. Я немного задумалась.


Она собралась вставать, но молодой человек остановил её:


— Куда же вы? Не сердитесь на меня, я просто сегодня немного устал. Я не хотел вас обидеть. Посидите ещё немного. Пожалуйста.


Михаилу показалось, что его слова подействовали, и, набравшись уверенности в себе, он продолжил:


— И всё-таки, о чём вы думали, когда смотрели на меня? Это не простое любопытство. Мне это важно.


Девушка пожала плечами.


— Не знаю. Вы какой-то необычный, не похожий на остальных.


Михаил посмотрел на собеседницу, а потом в зал и улыбнулся. Наступила короткая пауза. Слова девушки заставили его задуматься. С одной стороны ему было приятно, что девушка выделила его из посетителей бара. Но всегда чувствовал свою неординарность, но бывали моменты, когда это его тяготило.


Девушка потрогала ручку чашки.


— А вы, пожалуй, ни о чём не думали, верно?


— Да, я уже устал думать. Я понял, что это ни к чему хорошему не приводит. Чем больше думаешь, тем больше запутываешься в своей собственной жизни.


— Может вы и правы.


Каждый задумался о своём. Каждый ушёл в себя, забыв, наверное, о том, что рядом сидит человек. Впервые за весь короткий диалог им обоим захотелось помолчать. Они не смотрели друг на друга, и со стороны можно было подумать, что сидят добрые друзья, зашедшие попить кофе. Казалось, они так долго друг друга знают, что им просто не о чем много говорить. Девушке не хотелось уже никуда идти. Если бы Михаил не был занят своими мыслями, он бы заметил отсутствующий взгляд девушки. Казалось, она охвачена какими-то переживаниями, но они не касались ничего внешнего. Что-то в ней самой боролось и вызывало беспокойство.


Из бара вылетели мальчишки, возмущённо крича друг на друга. Они настолько спешили, что не придержали дверь, которая, ускоряясь пружиной, звонко хлопнула. На фоне общего гула, из которого больше всех выделялся телевизор, стук входной двери не очень был заметен, но девушка вздрогнула, и это вывело её из состояния задумчивости.


— Скажите, — нарушила молчание она, — а зачем вам так необходимо было знать, что я о вас думала?


Михаил секунду помолчал.


— Вы знаете, мне просто стало интересно. Я очень редко привлекаю к себе внимание. В основном это либо какое-то пренебрежение, либо пустая болтовня, заигрывание каких-нибудь девиц. Я впервые ощутил на себе такой серьёзный взгляд.


Он помолчал, а потом добавил:


— Честно говоря, мне, к тому же, хотелось с кем-то поговорить. Я уже давно заметил, что самое лучшее общение, более полное, получается, почему-то, между мужчиной и женщиной. Как-то быстрее находится взаимопонимание. Не знаю почему, но очень трудно представителю своего пола начать рассказывать о себе самое сокровенное. Я заметил это не только за собой. Многие женщины, с которыми я разговаривал, соглашались со мной. Девушка понимающе кивнула головой и добавила, что сама она часто замечала такое, но никогда не придавала большого значения. Она считала, что всё это из-за взаимной симпатии мужчины и женщины и желания находиться рядом с тем человеком, который тебе приятен.


После её слов воцарилась очередная продолжительная пауза, которая начала угнетать Михаила. Он стал усиленно искать тему для разговора. В душе было много наболевшего, но говорить об этом сейчас он не хотел. Не настала ещё такая высокая степень отчаяния, чтобы незнакомому человеку с первых же слов раскрывать всю душу. И тут пришла спасительная мысль.


— Как вас зовут? — спросил он, стараясь скрыть свою радость, вызванную быстро найденным решением.


Произнеся эту фразу, он ужаснулся. Ему показалось, что она прозвучала пошло. Что девушка может о нём подумать, как об очередном донжуане, с которого, наконец, слетела маска изощрённости, и он открыл своё настоящее лицо и свои вполне однозначные намерения. Но к великому его удивлению, девушка сказала, что её зовут Людмила так, будто давно ждала этого и сразу задала встречный вопрос. После официального знакомства беседа пошла оживлённее. Они рассказали о себе друг другу. Во время этой беседы Михаил поймал себя на мысли, что Людмила ему уже давно нравится. Светлые волосы, слегка касающиеся плеч, ярко голубые глаза и редко появляющаяся, но ослепительная улыбка — всё это как будто только сейчас возникло, словно какая-то паранджа закрывала этот нежный и благоухающий цветок. Вспомнив своё отношение к ней в начале встречи, он не мог понять, как это он пропустил, не заметил такую перемену в себе. Прокручивая в памяти весь разговор, он пришёл к выводу, что это произошло почти с первых же минут беседы, когда девушка захотела уйти. Большую роль в этом сыграл её голос. Когда молчала, она не вызывала особых симпатий с его стороны. Но стоило ей заговорить, как Михаил почувствовал, что всё его тело обдало каким-то потоком. Призрачный, жемчужный свет струился в её голосе. Тогда Михаил был ещё полон своих обид и не обратил на это внимания, но сейчас, слушая свою собеседницу, он ощущал музыку в её голосе.


Людмила молчала и вопросительно смотрела на молодого человека. Он опять почувствовал себя неловко, поняв, что прослушал какой-то вопрос.


— Я сейчас, наверное, похож на клоуна, — виновато улыбаясь, начал он, — который берёт один предмет и роняет другой. Я немного задумался. Я вспоминал самое начало нашей встречи и пропустил то, что происходит сейчас.


Людмила смотрела на него слегка исподлобья и лукаво улыбалась.


— Я спросила, не пора ли нам покинуть это место?


— Да, конечно, я должен был сам вам это предложить.


— Но вы же были заняты воспоминаниями.


Они оба рассмеялись. Оставив за спиной дверь бара, они направились в сторону парка.


Идя по улице, они стали свидетелями одного события, которое взволновало Михаила. Перейдя дорогу, они услышали сзади пронзительный визг по асфальту. Моментально обернувшись, Михаил увидел, как легковая машина врезается, залетая под выступающий кузов стоящего на светофоре грузовика. Жертв не было, но капот автомобиля стал похож на скомканный лист бумаги. Михаил стоял как вкопанный.


— Пойдёмте, Миша, ничего особенного не случилось, все живы.


— Да, да, сейчас, — потрясённый, он не двигался.


Людмила удивлённо посмотрела на него.


— Со мной в первый раз такое, — казалось, он не отвечал ей, а говорил сам себе, — я часто вижу на улицах битые машины, толпы людей вокруг них. Чаще всего — это случаи более серьёзные, чем этот. И каждый раз, когда я проходил или проезжал мимо, ловил себя на мысли, что никогда не видел самого момента столкновения, никогда не был свидетелем того, как это произошло. А вот сегодня вдруг это случилось. Честно вам скажу, я испытал своего рода удовольствие оттого, что сегодня случилось то, что почему-то не случалось раньше.


Закончив своё объяснение, Михаил вопросительно посмотрел на девушку, ожидая её мнения по этому поводу. Но, в принципе, и так было ясно, что у каждого может быть своё личное отношение к тем или иным мелочам нашей жизни, и он не удивился, не услышав в ответ ничего. До парка оставалось совсем немного, и они прошли этот путь молча.


Выбрав подходящую скамейку, они сели, и Михаил закурил. Оказалось, что Людмила тоже курила, и он предложил ей сигарету, Молчание нарушила девушка.


— Теперь, я думаю, после этого события в вашей жизни что-то изменится или уже изменилось?


Молодой человек удивлённо посмотрел на неё.


— Что вы имеете в виду?


— Если человек испытывает что-нибудь впервые, это обязательно как-то отразится на нём. По крайней мере, мне так кажется.


Она посмотрела на Михаила и улыбнулась. Он был озадачен её фразой, но по глазам девушки было ясно, что самого главного она так и не сказала.


— Почему мы до сих пор на «вы»? — прервала она замешательство Михаила, — по-моему, мы достаточно знакомы, чтобы перейти на «ты», если Вы не возражаете, конечно.


Обоюдная улыбка закрепила их договор. Они начали оживлённую болтовню, лёгкую, непринуждённую, которая случается тогда, когда людям просто приятно быть вместе. Оказалось, что Людмила хорошо знает английский язык, а Михаилу он очень нравится. Девушка сказала, что совсем недавно переводила небольшой очерк, и он ей так понравился, что, как потом выяснилось, она его запомнила почти наизусть. По её словам, очерк был небольшой, и как-то сам, без особых усилий, запомнился почти дословно. Михаил попросил девушку прочитать его. Людмила начала говорить. С первых же её слов приятная волна, вызванная английской речью, нахлынула на молодого человека. Многие слова для него были знакомы, и он поначалу улавливал смысл произносимого, но потом, увлёкшись звуковой стороной языка, потерял мысль и перестал следить за смыслом, продолжая наслаждаться речью. Михаил опять обратил внимание на красоту её голоса. Его охватило странное чувство. Этот голос, хотя и не был похож на другие знакомые голоса, и его нельзя было спутать с чьим-нибудь другим, всё же вызывал ощущение до боли знакомого, напоминающего что-то. Может быть по этой причине, или из-за чего-то другого, у него появилось чувство беспокойства. Какая-то тяжесть легла на плечи, и стало трудно дышать. К горлу подкатился комок. Михаил уже не обращал внимания на то, что говорила девушка. Беспокойство нарастало. Ему казалось, что вот-вот должно что-то случиться. Людмила закончила говорить и вопросительно смотрела на него. Она заметила, что с молодым человеком что-то происходит, и её участливый взгляд говорил о том, что она готова помочь. Михаил был в замешательстве. Он, конечно, вкратце рассказал ей о своём состоянии, заверив, что причина этого никак не связана с ней. Они оба замолчали. Он продолжал пытаться побороть своё состояние, которое вопреки всем его усилиям и самоуспокоением, продолжало нарастать. После недолгой паузы Людмила заговорила.


— Когда ты сидел в баре, ты о чём-то думал. Если ты расскажешь, тебе станет легче.


Её голос показался Михаилу совсем другим. Он был так же красив и так же приятен, но в нём чувствовалась какая-то сила, заставляющая подчинится. К своему удивлению он заметил, что страха при этом не было. Раньше, когда он чувствовал силу в голосе или действиях у собеседника, у него срабатывала защитная реакция: он пытался возразить, воспротивиться, противостоять. Сейчас же ему хотелось подчиниться. С каждой минутой его беспокойство увеличивалось, и с каждой минутой он испытывал всё большую необходимость говорить.


— Я думал о своей жизни, — наконец сказал Михаил.


Он замолчал. Не зная, как продолжить, он надеялся, что девушка задаст какой-нибудь вопрос, но она молчала. Ему было очень тяжело говорить, но он собрал все силы и начал рассказывать.


— Сегодня утром я увидел фотографии Битлз, На них ребята были молодые, и я думал, что где-то уже видел такие же. Почти сразу я вспомнил, как давно, когда я только поступил в институт, меня пригласили на день рождения, и у хозяина дома на стене висел плакат с такими же портретами. И вот на том дне рождения я танцевал с одной девушкой. В то время я был увлечён другой, и на неё не обращал внимания. Спустя два-три года, когда я вернулся из армии, мы снова встретились. Я подумал, что мы так хорошо танцевали тогда, и, может быть, сейчас можно продолжить наше знакомство. Я назначил ей свидание, и, встретившись, завёл разговор об этом. По началу она старалась не говорить ничего конкретного, но потом просто ошеломила меня. Она сказала, что почти всё это время ждала меня. Она ещё тогда на дне рождения ждала от меня что-то. И когда я ушёл в армию, она думала обо мне. И лишь два месяца назад, когда увидела, что я не вспоминаю о ней, познакомилась с каким-то молодым человеком. Я был поражён, мне трудно в это поверить. Столько времени я искал женского внимания, даже в армию мне писали, кроме двух-трёх друзей, только девушка друга и школьная учительница, а тут я узнаю, что был человек, который обо мне думал. Я был в отчаянии. Чтобы как-то исправить свою ошибку, я пригласил её к себе домой. Подумав немного и позвонив по телефону, она согласилась. Мы попили чай, и я пригласил её танцевать. И тут, во время танца, произошло очень важное для меня событие, которое, по сути дела, толкнуло меня на сегодняшние раздумья. Она начала гладить меня по спине.


Михаил закурил. Во время паузы он сделал несколько глубоких затяжек, а потом продолжил.


— Вроде ничего особенного здесь не было, но мне так никто раньше не делал. Потом мы расстались и уже навсегда. Она позвонила ещё один раз, но я к тому времени уже был женат. После этого случая я не раз танцевал, и меня во время танца гладили по спине, но того эффекта уже не было. Тот самый первый раз запомнился навсегда. Она была первым человеком, который испытывал ко мне какие-то чувства. Кажется, все они были вложены в эти движения рук. И вот сегодня утром я стал вспоминать все моменты в жизни, которые были впервые. Их было, конечно, много, но оказалось, что этот был самый яркий. Ты знаешь, стало так тоскливо. Оказывается, всё в этой жизни, что можно было испытать, у меня уже однажды было. Почти ничего я уже не могу испытать впервые. Кроме, пожалуй, смерти. Может быть, вообще человек не должен в молодости так торопить события и стараться поскорей всё испытать, а когда он понимает, что уже всё увидел, всё потрогал, то, наверное, пора и умирать.


Михаил замолчал. Людмила слушала его внимательно и тоже молчала.


— Наша жизнь, по-моему, как-то освещается, поддерживается вот такими ощущениями, переживаниями, — продолжал он, — В ней так много всякой рутины, а с годами, когда мы накапливаем свой жизненный опыт, ярких, свежих впечатлений становится всё меньше и меньше, и жизнь в целом тускнеет. Стоит только посмотреть на старых людей, в очередях, например, они всё на свете ругают, потому что проблемы навалились на них со всех сторон, а поддержки от жизни нет. Нет уже того, что их может радовать, восторгать. Именно поэтому они всегда говорят, что в их годы было лучше. Просто, когда они были молоды, они могли ещё что-то испытывать вновь, чем-то удивляться, а сейчас жизнь уже не подпитывает их, только медленно разрушает, перекрывая постепенно доступ свежего.


— Ты уверен, что не осталось ничего, что бы ты не испытал хотя бы раз? — у Людмилы загорелись глаза. — Ты уверен, что всё новое в твоей жизни уже прошло?


— Не знаю, — Михаил не ожидал, что девушка вступит с ним в диалог, — мне кажется, что это так. Наверное, я уже ничего не могу получить от жизни нового, а старое не обладает такой красотой и прелестью, а значит и силой. А если я ничего не могу получить, значит, и ничего не могу дать, и тогда жизнь вообще теряет всякий смысл.


Он смотрел на Людмилу, пытаясь понять, какое впечатление произвели на неё его слова. Её глаза по-прежнему блестели, и Михаил понял, что девушка готова к такому разговору и знает, что сказать в ответ.


— А помнишь ту аварию, которую ты сегодня видел, ты сказал, что впервые испытал это?


— Аварию?


Михаил не знал, что ответить. Ему казалось, что волей провидения всё было построено так, чтобы заставило его изменить свои взгляды.


— Может, ты не правильно смотришь на жизнь, — продолжала Людмила, — может быть, стоит по-другому взглянуть на неё? Может, ты просто не замечаешь того нового, что вокруг тебя происходит?


— Наверно ты в чём-то права. Но я сталкиваюсь в жизни с тем, что меня постоянно окружает, и это кажется мне таким обыденным, таким приевшимся. Ведь я живу тем, что я делаю постоянно, каждый день. Выходит, что вокруг меня одна рутина.


— Ты просто не замечаешь вокруг себя ничего. Ты вспоминаешь о том, как тебе было хорошо, но пропускаешь то, что есть сейчас. Ведь мир то не изменился с тех пор. Изменился ты.


Она помолчала, не то сосредотачиваясь, не то ожидая, пока молодой человек поймёт сказанное, чтобы она могла продолжить.


— Действительно, всё, о чём ты говорил, относится к тому, с чем мы сталкиваемся постоянно. Но есть вещи, которыми полон этот мир, но мы не наблюдаем их постоянно. Тем не менее, он разнообразен и наполнен, и мало кто может сказать, что познал его целиком. Посмотри на ребёнка, к полутора годам он уже нормально передвигается, заканчивается его обучение ходьбе, пропадает новизна первых шагов, и сам процесс ходьбы становится для него вполне обыденным. Но на этом жизнь не заканчивается. Человек находит новые рубежи своего восприятия. Неужели ты хочешь сказать, что познал всё, что можно познать, достичь границы мира?


— Ты думаешь, что человек... — Михаил запнулся,— Не будем говорить «человек», скажем обо мне. Ты думаешь, что я способен на то, чтобы испытывать что-то новое дальше? Но ведь существует какая-то граница, на которой человек останавливается и прекращает получать новое? Может это зависит от каких-то личных качеств человека?


— Да, всё зависит от тебя самого. Ведь если ты задумываешься над этими проблемами, значит, у тебя есть ещё потребность получать от жизни новое. Так почему же ты не ищешь для этого возможности?


— Я, честно говоря, не думал об этом. Ты прав, у меня действительно есть потребность всё прочувствовать, увидеть, пощупать своими руками, понять, в конце концов. Но воспоминания тянут назад. Очень много хочется вернуть, сделать что-то по-другому. А настоящая жизнь остаётся без внимания.


— Я рада, что ты меня понял. Не отчаивайся, Миша, только смотри внимательно за тем, что происходит вокруг тебя, и будешь получать то, что ты хочешь. Ну, извини, мне пора, я должна идти.


Только сейчас Михаил заметил, что уже давно чувствовал себя спокойно. И заметил это только потому, что последние слова Людмилы вывели его из этого состояния. Он обеспокоено стал смотреть на часы.


— Да, да, конечно, уже поздно, я вас… тебя провожу.


— Нет, это не нужно. Меня ждут вон на той скамейке, — она встала и показала в сторону небольшой площадки неподалёку.


— Но там же никого нет?!


— Это не важно. Пожалуйста, не ходи за мной, давай расстанемся прямо здесь.


— Когда мы встретимся?


— Не будем загадывать.


Михаил чуть не обиделся, и девушка добавила:


— Мы встретимся скоро, тогда, когда это будет нужно. Разве ты не веришь в это?


— Верю, — он был ошарашен.


— До свидания, — она лёгким, нежным движением подтолкнула его. Михаил не смог ничего возразить и смиренно пошёл прочь.


Сидя в маленьком баре на оживлённой улице, он размышлял о том, что утренние его мысли и особенно выводы были лишены основания. Он понял, что жизнь за каждым поворотом готовит человеку множество неожиданностей, беда только в том, что человек никуда не хочет идти.


Они действительно потом встречались… Она снилась ему как раз в те периоды, когда ему было особенно тяжело. После этих снов он просыпался счастливым и всегда знающим, что ему делать.

Ответить

  Нет сообщений • Страница 1 из 1

Вернуться в Проза



Кто сейчас на сайте

Зарегистрированные пользователи: Yahoo [Bot]

Свежая информация военный антиквариат на нашем сайте.