Цитата мудреца

Голосование

Какими социальными сетями Вы пользуетесь?
 
Система Orphus. Если вы заметили ошибку на сайте, нажмите сюда.
Загружается, подождите...
Начало сайта Сообщество Тематические обсуждения Творчество
Версия для слабовидящих
Версия для печати

С.Моэм, "Божий суд"

Здесь посетители сайта могут поделиться плодами своего творчества: стихи, рассказы, всё, что можно поместить в рамки форума. Также ожидаются темы с интересными произведениями и работами общеизвестных и малоизвестных авторов. (Не забывайте об авторских правах, указывайте автора, если это не Ваша работа).
  1 сообщение • Страница 1 из 1

С.Моэм, "Божий суд"

Они терпеливо ждали своей очереди, но терпенье было для них не внове; все трое с мрачной решимостью упражнялись в нем тридцать лет. Их жизнь была длительным приготовлением к это-му мгновению, и теперь они предвкушали результат, преисполненные если и не самонадеянности, поскольку при таких внушающих трепет обстоятельствах подобное чувство было бы явно не к месту, то уж во всяком случае, надежды и мужества. Среди призывно раскинувшихся перед ними цветущих лугов греха они избрали узкую тернистую тропинку; с высоко поднятой головой, хотя и с разбитыми сердцами, они противостояли искушению, и сейчас, когда путь их был окончен, они ожидали награды. Им незачем было разговаривать друг с другом, ибо каждый знал мысли другого, и все трое испытывали облегчение, наполнявшее их бестелесные души благодарностью. Какие му-ки терзали бы их, если бы они поддались страсти, казавшейся в то время почти неодолимой, и ка-ким безумием было бы с их стороны ради нескольких лет блаженства пожертвовать вечной жиз-нью, которая наконец-то ослепительно засияла перед ними! Они чувствовали себя как люди, кото-рые, чудом избежав внезапной и жестокой гибели, восхищенно ощупывают и осматривают себя с ног до головы, с трудом веря в свое спасение. Им не в чем было себя упрекнуть, и потому, когда вскоре за ними явились ангелы и объявили, что час настал, в них окрепла уверенность, что и даль-ше они пойдут так же, как прошли эту, оставшуюся далеко позади жизнь, с счастливым сознанием выполненного долга. Они стояли чуть в стороне, ибо давка была ужасающая. Страшная война про-должалась, и вот уже несколько лет солдаты всех национальностей, мужчины в полном расцвете прекрасной молодости, непрерывным потоком шествовали на божий суд; были среди них и жен-щины и дети, чью жизнь загубило насилие или, что еще печальнее, горе, болезни и голод; и в не-бесных чертогах царила сумятица.
Этих трех бледных дрожащих призраков, стоявших в ожидании суда, тоже привела сюда война. Джон и Мэри плыли на пароходе, потопленном торпедой, выпущенной с подводной лодки. А Рут, подорвавшая здоровье ревностной работой, которой она так благородно посвятила себя, ус-лышав о смерти любимого ею всем сердцем человека, быстро угасла и умерла. Джон, сказать по чести, мог бы спастись, если бы не пытался спасти жену. Он ненавидел ее; он ненавидел ее до глу-бины души тридцать лет; но он всегда был верен своему долгу по отношению к ней, и теперь, в минуту страшной опасности, ему и в голову не могло прийти поступить иначе.
Наконец, ангелы, взяв их за руки, повели в тронный зал. Какое-то время всевышний не об-ращал на них ни малейшего внимания. По правде говоря, он был в плохом настроении. Незадолго до этого пред ним предстал один философ, имевший за плечами долгую жизнь и удостоенный множества почестей, и этот человек заявил прямо в глаза всевышнему, что не верит в него.
Разумеется, вовсе не эти слова омрачили чело царя царей, в лучшем случае они могли вы-звать у него лишь улыбку; но философ, не слишком благородно, по всей видимости, воспользо-вавшись прискорбными событиями там внизу, на земле, спросил всевышнего, каким образом, рас-суждая беспристрастно, совмещаются его всемогущество с его всеблагостью.
- Никто не может отрицать существования зла, - сказал философ нравоучительно. - В таком случае, если бог не в силах предотвратить зло, он не всемогущ, а если он в силах это сделать, но не делает, он не всеблаг.
Подобное утверждение было, конечно, не в новинку вседержителю, но он обычно отказы-вался обсуждать этот вопрос; ибо, хотя он и был всеведущ, ответа на него не знал. Даже господь бог не в состоянии превратить дважды два в пять. А философ, уцепившись за свое преимущество и, как зачастую поступают философы, делая неверный вывод из верной посылки, - философ закон-чил свою мысль утверждением, которое, учитывая обстоятельства, было в высшей степени абсурд-ным.
- Я не могу верить в бога, - заявил он, - который не является и всемогущим и всеблагим.
Поэтому, быть может, всевышний, не без известного облегчения, обратил свои взоры на три смиренно стоявшие перед ним и все еще преисполненные надежд тени. Живые, говоря о себе, го-ворят чересчур много, даже несмотря на то, что им отпущен такой короткий срок на земле, мерт-вые же, перед которыми простирается вечность, настолько словоохотливы, что лишь ангелы спо-собны вежливо выслушивать их до конца. Но вот вкратце история, рассказанная этими тремя.
Джон и Мэри пять лет состояли в счастливом браке и, пока Джон не встретил Рут, любили друг друга, испытывая, как это и бывает у большинства супругов, друг к другу искреннюю привя-занность и взаимное уважение. Рут было восемнадцать, на десять лет моложе его, - очаровательное грациозное существо, красота ее расцвела вдруг и разила без промаха; она отличалась как физиче-ским, так и душевным здоровьем и, проникнутая естественным предвкушением счастья, могла об-рести то истинное величие, кое и составляет красоту души. Джон полюбил ее, и она полюбила его. Но страсть, охватившая их, была не обычным земным чувством, то, что переполняло их, было на-столько ошеломляющим, что они не сомневались - смысл всей мировой истории сводился лишь к тому, чтобы дать им возможность встретиться. Они любили как Дафнис и Хлоя, или как Паоло и Франческа. Узнав, что любовь их взаимна, они пришли в экстаз, но после первых минут восторга их захлестнуло отчаяние. Они были порядочными людьми и уважали себя, веру, в которой их вос-питали, и общество, в котором они жили. Разве может он обмануть невинную девушку? А она, что у нее может быть общего с женатым мужчиной? Потом им стало ясно, что Мэри знает об их люб-ви. То искреннее доверие, с которым она относилась к мужу, было подорвано; она и представить себе не могла, что способна на чувства, крепнувшие в ней теперь, - ревность, страх быть брошен-ной, гнев, поскольку она больше не властвовала над его сердцем, и странное вожделение души, бо-лее мучительное, чем любовь. Она чувствовала, что умрет, если он ее оставит, и в то же время соз-навала, что если он полюбил, значит, любовь сама его нашла, он не искал ее специально. Она не упрекала его. Она молила бога дать ей силы и молча проливала горькие слезы. Джон и Рут видели, как она чахнет у них на глазах. Борьба была долгая и упорная. Порой мужество изменяло им, и то-гда казалось, что противиться страсти, сжигавшей их до мозга костей, было невозможно. Но они противились. Они боролись с грехом столь же яростно, как Иаков боролся с ангелом божьим, и в конце концов они победили. С разбитыми сердцами, но гордые своей невинностью, они расста-лись. Они принесли на алтарь господа, словно священную жертву, свои надежды на счастье, ра-дость жизни и красоту мира.
Рут любила слишком страстно, чтобы полюбить снова, и потому она, с окаменевшим серд-цем, обратилась к господу и добрым делам. Она была неутомима. Она ухаживала за больными и помогала бедным. Она создавала приюты для сирот и возглавляла благотворительные организации. И мало-помалу ее красота, которая теперь была ей безразлична, увяла, и лицо окаменело, как и сердце. Ее вера была неистовой и ограниченной, ее доброта - жестокой, ибо зиждилась не на люб-ви, а на рассудке; она стала деспотичной, нетерпимой и мстительной. А Джон, покорившийся, но мрачный и раздражительный, влачил безрадостное существование и ждал смерти-освободительницы. Жизнь потеряла для него всякий смысл; он внес свою лепту, но, победив, ока-зался побежденным; единственным чувством, еще жившим в его душе, была неугасимая тайная ненависть к жене. Он был с ней кроток и предупредителен и вел себя так, как подобает христиани-ну и джентльмену. Он исполнял свой долг. Мэри, добрая, преданная, исключительная (это надо признать) жена, ни разу не поставила мужу в вину овладевшее им безумие и все-таки не могла про-стить ему той жертвы, которую он принес ради нее. Она стала желчной и сварливой. И, ненавидя себя за это, не в силах была удержаться от того, чтобы не говорить ему слов, которые, как она зна-ла, больно ранили его. Она бы охотно пожертвовала жизнью ради него, но мысль о том, что он на-слаждался счастьем в то время, как она была такой несчастной, что сотни раз желала умереть, была для нее невыносимой. Так или иначе, теперь она мертва, и они тоже; жизнь, серая и тоскливая, прошла; они не согрешили, и вознаграждение совсем близко.
Они закончили свой рассказ, и наступило молчание. В небесных чертогах воцарилась тиши-на. "Катитесь к дьяволу" - эти слова готовы были сорваться с губ всевышнего, но он не произнес их, ибо разговорный оттенок этого выражения, как он вполне справедливо рассудил, плохо соот-ветствовал торжественности момента. Да и, кроме того, подобный приговор не отвечал бы сущест-ву дела. Но лик его потемнел. И он спросил себя, неужели же ради этого сотворил он этот мир, где восходящее солнце освещает своими лучами ручьи, сбегая с холмов, и колышутся от полуденного ветерка золотые колосья?
- Мне иногда кажется, - промолвил всевышний, - что звезды сияют ярче всего, когда они от-ражаются в грязной воде придорожных канав.
А три тени по-прежнему стояли перед ним, и сейчас, рассказав свою невеселую историю, они испытывали известное удовлетворение. Борьба была тяжкой, но они исполнили свой долг. Всевышний легонько дунул - так, как дуют на горящую спичку, и - глядите-ка! - там, где только что стояли три несчастных духа, не осталось ничего. Всевышний уничтожил их.
- Я часто удивляюсь, почему люди полагают, будто я придаю такое важное значение супру-жеской неверности, - сказал он. - Если бы они повнимательнее читали мои произведения, они бы увидели, что я всегда с симпатией относился именно к этой разновидности человеческих слабо-стей.
И он повернулся к философу, который все еще ждал ответа на свои слова.
- Ты не можешь не согласиться, - сказал всевышний, - что в данном случае я очень удачно соединил мое всемогущество с моей всеблагостью.

КОММЕНТАРИИ

Дафнис и Хлоя - юные влюбленные, пастух и пастушка, герои одноименного романа древ-негреческого писателя Лонга (II-III вв. н.э.), которых судьба сначала разлучает и подвергает вся-ким превратностям, а затем счастливо соединяет.
Паоло и Франческа - Франческа из рода Полента из Равенны, отданная замуж за некрасиво-го Джанчотто Малатеста из Римини, полюбила его брата Паоло, в результате оба они были убиты ее мужем. Произошло это между 1283 и 1286 гг. О трагической истории их любви повествуется в "Божественной комедии" Данте (пятая песня "Ада").
Ответить


  1 сообщение • Страница 1 из 1

Вернуться в Творчество



Кто сейчас на сайте

Зарегистрированные пользователи: Google [Bot], Yahoo [Bot]